Много занимавшийся переводами с восточных языков (в том числе с арабского и персидского) Тарковский наверняка был знаком с зороастрийской космогонической концепцией. Иначе как можно объяснить появление стихов, образно воспроизводящих основную фабулу зороастрийского астрального мифа о воплощении фравашей (душ человеческих) в материальном мире?

На пространство и время ладони
Мы наложим еще с высоты,
Но поймем, что в державной короне
Драгоценней звезда нищеты,
Нищеты, и тщеты, и заботы
О нерадостном хлебе своем,
И с чужими созвездьями счеты
На земле материнской сведем.

Поэт воплотился в материальном мире (на земле материнской) с тем, чтобы своей жизнью доказать необходимость принятия ответственных решений и участия человека во всем, что происходит на Земле. Сведение счетов с чужими созвездиями — не что иное, как аллегорическая интерпретация мистериальной борьбы сил света и тьмы, разыгравшейся как на просторах Земли, так и в глубинах человеческой души. Поэт принял условия игры и с честью пронес через долгую жизнь хоругвь достоинства и духовности. Арсений Тарковский был подлинно духовным человеком, настолько критично относившимся к своему творчеству, что даже не считал нужным публиковать свои собственные стихи. Долгое время его имя как поэта оставалось неизвестно широкому кругу читателей, а любители иностранной поэзии знали фамилию Тарковского по переводам восточных поэтов. Врожденная скромность Арсения Александровича – не только

Он был влюблен в жизнь настолько, что даже по окончании физического существования мечтал вновь вернуться на землю, обретя новое тело и новую жизнь. Знакомство с идеей реинкарнации определенно читается в его стихах:

Я тень из тех теней, которые, однажды
Испив земной воды, не утолили жажды
И возвращаются на свой тернистый путь,
Смущая сны живых, живой воды глотнуть.

Павел Глоба Зороастрийский календарь Год Паука 2005 Минск
Статья подготовлена Валяевым А.Л.