три группы кораблей, каждая из которых включала в себя 10 кораблей транспортных (для перевозки войск), 2 корабля обеспечения и 1 корабль военный быстроходный (специально спроектированный инженерами для похода на арабов). И он отправился усмирять арабские племена, чтобы отныне утвердить свое положение на арабском побережье Персидского залива.
В пути он все время рассуждал — об отношении к войне и о стоимости нравственности в политике. Вот, например: «Христиане говорят, если тебя ударили по одной щеке, подставь другую. Но ложь говорят! Убийцы их никогда не опомнятся. Позволить негодяю оставаться безнаказанным во сто раз хуже, чем его наказать, ибо он может сделать еще больше зла». Рассуждал о том, что лучше — наказать врага или позволить ему и дальше грабить и убивать. Рассуждал об арабах, которые раз за разом убивали его родных и близких, а также других людей, совершенно не меняясь, а только считая свои победы. И если их не остановить, что получится в итоге?!
В ту ночь ему исполнилось восемнадцать. И он дал себе слово — защищать свою страну и людей. И ступил на арабские земли. И полностью раздавил арабских налетчиков.
Арабов, которых захватили в плен, собрали на большой площади. При виде персидского шаха в их рядах прокатилось: «Четырехплечий!» (арабы всем дают клички). Но, поймав на себе строгий взгляд Шапура, тут же изменили это слово на «Крепкоплечий». Пленников перевезли на строительные работы в Иран. Тех же, кто обратился в бегство, убили.

В сожженном городе солдаты Шапура нашли одного старика, которому было более ста лет. Он сидел в корзине накрытый ветками. Это был шейх (глава племени), которого арабы между собой называли «амулет корень жизни». Увидев Шапура, старец произнес: «Когда однажды Иран будет побежден слабостью и беспечностью, именно арабы обратят его в бегство и разорят его». Удивительное предвидение!
Персия гремела от гордости, радуясь подвигам нового молодого царя и безопасности трона. Шапур же сказал своим солдатам — не радоваться победе, так как это была война с арабами, а не с профессиональной, хорошо организованной армией. Вернувшись в Тисфун, в честь всех своих побед он вознес хвалу Ахура-Мазде и отдал приказ — к окончанию строительства моста рядом с мостом возвести Аташкадэ Изе-да Анахиты и зажечь в нем «вечный огонь» Аташкадэ Шиза.

Приближался НОУРУЗ (Новый год). И это был его первый «Ноуруз-шах», который он встречал как истинный, единовластный правитель своей страны. Ему хотелось отметить этот день чем-то особенно значимым, и он поделился своими мыслями с матерью, которая всегда умела угадывать желания сына и устраивать для него торжества и подарки.
Утром Нового года, надев на себя шахское убранство, Шапур вышел из своих покоев, чтобы отправиться на церемонию праздника. И замер от удивления, увидев в коридоре дворца девушку, очень красивую, в белой одежде, источающую приятный аромат. И это был «первый», кого он увидел в тот день (у иранцев существует примета в Ноуруз: кого первым увидишь, кто первым придет к вам в дом, с какими вестями, таким и будет год). Когда опомнился, девушка уже исчезла, запомнил только два больших черных глаза и благоуханный аромат и больше ни о чем другом думать уже не мог.
Интересно проведение праздника, описанное Шапуром.
Во дворце устанавливали 12 колонн (полых столбов) по числу 12 месяцев и связанных с ними 12 Амеша-Спента и главных Изедов. Каждый столб «был сделан» из особых зерен, которые в него засыпались: первый столб — Фарвардин зеленое семя (трава), второй столб — Ордибехешт — ячмень, остальные столбы — фасоль, чечевица, просо, бобы (турецкие), горох, кунжут и другие семена и травы. Эти столб и стояли до дня Мехра, то есть 16 дней месяца Фарвардин, после чего и столбы и проросшие в них травы убирали. Прорастание каждого столба (каждой травы или зерен) было символом роста и благословения в соответствующем месяце года. Проводя молитвенный ритуал у этих 12 столбов, люди просили Ахура-Мазду, чтобы все травы и семена проросли.
И далее Шапур описывает церемонию встречи Ноуруза:
«После зала 12 столбов прошли в тронный зал — сначала я с матерью, затем все приглашенные. Как только уселись, в две рях зала раздался громкий стук. Это был «первый, кто прибыл меня видеть». Но никто из присутствующих не знал, что «первое видение» у меня уже было.
Я спросил: «Кто ты? Откуда прибыл? Куда идешь? С кем путь держишь? Чем занимаешься? И с чем пришел?».
Монеты с профилем шахиншаха Шапура II,
Он ответил: «Со стороны двух благих иду ( Два благих — это Изеды Хордад и Амердад, в зороастрийской религии символы здоровья и вечности, покровители воды и растений).в сторону двух счастливых иду, со мной победа моих спутников, с собой Новый год принес, а для падишаха — хорошую весть».
Я сказал: «Дайте ему войти!».
То был молодой мужчина, приятной наружности и благого вида, чистый, опрятный, одетый во все белое. Он вошел в зал и сел рядом со мной.
Перед нами стоял серебристо-белый стол Ноуруза. На шахской скатерти Ноуруза находилось семь куличей (сладких пирогов), которые были приготовлены из различных зерен пшеницы, ячменя, проса, гороха, чечевицы, риса, кунжута и фасоли. В середине стола стояло семь веток из семи видов деревьев — это лавровое дерево, оливковое дерево, айва, гранат, инжир, турандж (вид цитрусовых) и яблоня. Каждая ветка символизировала один из краев (областей), а также была знаком хорошего предзнаменования. Рядом с ветками было написано: «Изобилие, приумножение рода, богатство, счастье и несметность всего наилучшего». Еще на столе стояло семь белых чаш и лежало семь белых (серебряных) диргем (монет), на которых впервые было отчеканено мое лицо, и такой же один динар золотой, а также один сверток руты. Праздничный стол Ноуруза означал для меня долгую и счастливую жизнь и долгое царствование. То место было ритуальным».

После того как Шапур первым взял со стола сладости, мать пригласила к угощению всех присутствовавших гостей, это были Сасанидские дети —