Образцовая 37-летняя вдова уступила 17-летнему атлету, сдавшись его мольбам и клятвам, его пламенному натиску, страсти, неистовству, которые столько лет томились в его душе и сердце.

Генрих II около 1550 года (29 лет)

Более того, Богиня сумела так искусно обставить это важнейшее событие в их жизни, что её Генрих-Амадис почувствовал себя не учеником умудрённой опытом женщины, а дерзким, смелым и мужественным завоевателем, которому победа далась нелегко. Но отнюдь не напускной была робость и застенчивость той, которая нарушила правила и впервые в жизни пережила подобное приключение.
К счастью, предусмотрительная во всём Диана-Ориана забыла уничтожить свои прелестные стихи, которые она написала Генриху, дабы напомнить об этой сцене. Из них становится ясно, насколько обходителен он был с ней:

И вот Амур однажды утром
пришёл и подарил мне прелестный цветок…
И знаете, этим прелестным цветком
был свежий, полный сил и энергии юноша.
Дрожа и отводя глаза, «Нет-нет» — сказала я.
«О, Вы не будете разочарованы!» — заговорил Амур и вдруг преподнёс мне восхитительный лавр. «Лучше бы мне, — сказала ему я в ответ, -быть такой же мудрой, как королева».
Но тут я затрепетала, задрожала, Диана поддалась… И Вы без труда можете догадаться, о каком утре я Вам напоминаю!

В это незабываемое утро юный Генрих узнал, какой великой силой обладает простая земная любовь, как она преображает плотские услады. Диана же, уставшая от своего целомудренного вдовства, открыла для себя вкус, запах и неистовство молодого тела, как и новую страницу жизни.
Но Охотница вовсе не превратилась в рабыню Венеры! Её верными спутниками по-прежнему оставались скромность и таинственность. К этому она приучила и юного возлюбленного, который никогда не хвастался своей удачей. В глазах публики, которая обо всё догадалась, хотя и долго сомневалась, она так и осталась вдовой Великого Сенешаля, полной достоинства и надменности в своём чёрно-белом трауре, который отныне стал осязаемым счастьем дофина. Он одевался только в чёрное и белое, эти цвета появились и на его геральдическом символе, с которым он сражался на войне и турнирах, и с которым однажды встретил смерть.
HD (Henri & Diane) — знаменитая монограмма, которая фигурировала на всём, что принадлежало Генриху: любовных письмах, одежде, гербе, замках и даже на его надгробии.
Личная эмблема короля Генриха II — полумесяц, вокруг которого был начертан девиз: «Donee totum impleat orbem» (Пока не наполнит всё вокруг), что должно было возвещать о его грядущей славе. Но разве «D» не напоминает полумесяц? С появлением в его жизни Дианы эта эмблема приобретала второй смысл: «Пока не наполнится всё вокруг её любовью». Вот так Лунная Богиня заняла всё пространство короля.
Страстное благоговение дофина затмевало его гордость, он перестал опасаться презрения окружающих, постоянно искать, куда идти дальше. Его любовь была его крепостью, где он находился в безопасности и обретал уверенность, чему и посвятил следующее поэтическое признание:

Снова принц
(о, моя единственная принцесса!)
признаётся Вам в любви,
которая будет хранить Вас
от времени и от самой смерти.
Клянусь Вам,
моя крепость-любовь не нуждается
ни в глубоком рве, ни в высокой стене
(я всецело доверяюсь Вам —
моя дама, королева, возлюбленная),
потому что она вечна!

Сама же Диана не была столь сильно потрясена этим любовным удовольствием, которого она вкусила довольно поздно. Может быть, в её сердце и появлялась нежность, но её ум (40-летней дамы!) всегда оставался ясным, даже когда Генрих клялся ей в любви так искренне, как до него никто и никогда.
Приобретать, укреплять и обеспечивать — эта тройная забота никогда не покидала её ум. Рассудительная Диана, которую покойный супруг научил многим житейским хитростям, став Возлюбленной принца, оказывала на него неограниченное влияние. Когда же дофин возвеличился до короля, мнение Мадам стало решающим на том куске шахматной доски, где играли не только интересами двора, но и судьбами империй. Месяц был единственным небесным телом, вокруг которого вращалась вся Франция и её король, проводивший не менее трети дня подле своей Языческой богини.
Диана же с языческим суеверием наблюдала за своим счастьем, а также за всеми, кто её окружал, пытаясь найти среди них ту самую пророческую «золотую голову», потеря которой грозила ей окончанием всего, что у неё было. Она и подумать не могла, что это — её Генрих, жгучий брюнет!

В галерее Генриха II находятся две картины кисти Приматичче, на которых он запечатлел облик своей Дианы: на одной — милая Лунная богиня на неспешно катящейся ночной колеснице; на другой — адская, опасная Диана огня, Тройственная Геката. А сколько других изображений богини родилось в это время на холсте, дереве, эмали, из мрамора, камня и бронзы, причём по всей стране! Иногда они явно мифологичны, иногда наполовину вымысел, наполовину реальность, но в большинстве своём схожи: высокий лоб, тонкий, выступающий, властный нос, тонкие и сжатые губы, высокая грудь. Модель и вдохновительница художников!

…Рок, фатум, неотвратимость судьбы — есть ли хоть какой-нибудь способ им противостоять? И кому это удалось?..
В 1552 году астролог Лука Горико, построив гороскоп Генриха II, предупредил его о том, что он должен «избегать одиночных боёв на огороженном пространстве примерно на сорок первом году жизни», поскольку в это время ему угрожает тяжёлое ранение в голову. Когда наступил 1559 год, и королю исполнилось сорок, все были очень обеспокоены предсказанием, но только не Генрих, который заявил, что «согласился бы умереть от руки кого бы то ни было, лишь бы он был храбрым и отважным, и слава о нём осталась в веках».