Необычные способности факиров, чудеса дервишей и сверхъестественные возможности тибетских отшельников – свидетельства существования в древности на территории Персидской империи целостного учения о человеке и его месте в мироздании, а также комплексной системы физических и дыхательных упражнений, способствующих саморегуляции и пробуждению скрытых резервов человеческого организма. Политические, идеологические и философские разногласия мидийской и персидской линий власти еще во времена династии Ахеменидов резко обострили отношения между магами-зерванитами и ортодоксальными зороастрийцами. Гонения на мистиков, почитающих помимо Ахурамазды также и Зервана – абстрактное божество времени и пространства, породившее все сущее, вынуждало адептов тайного учения мигрировать в Тибет, Индию и Аравию. Следы зерванизма отчетливо прослеживаются в учениях тибетского ламаизма (школы ваджраяны), религии Бон, индийском учении Калачакры о смене космических эпох, астральной религии арабов, священнослужителями которой были несколько поколений предков пророка Мухаммеда. В самой же Персии со времен царствования Хосрова Ануширвана зерваниты вынуждены были объединяться в замкнутые сообщества, внутри которых продолжалась традиция устной передачи сакральных знаний о космосе и человеке. Посему, нет ничего удивительного в том, что зерванизм не исчез со временем, трансформировавшись с наступлением эпохи ислама в Иране, обрел новое лицо, чего нельзя сказать об ортодоксальном зороастризме. Вынужденные вести «подпольный» образ жизни, привыкшие к гонениям и притеснениям еще во времена царских династий, исповедовавших зороастризм, маги с наступлением ислама выработали свой особый символический язык, понятный только им, и нарекли себя суфиями. От перемены внешней вывески суть эзотерического знания не изменилась. Подобно зерванитам в зороастрийские времена, суфии стали мистическим крылом ислама, продолжив традицию изучения космоса и человека посредством астрологии и практик саморегуляции.

Четыре уровня познания окружающей действительности в суфийской натурфилософии – продолжение философской традиции зерванизма, основанной на диалектическом единстве четырех форм времени, четырех стихий, четырех направлений пространства. Четыре – священное число последователей тайного учения о Зерване, выделявших вечность как четвертую и высшую форму времени, проявляющую качества абсолюта – безграничного Зервана Акарана, в котором берут свое начало прошлое, настоящее и будущее – три формы ограниченно существующего Зервана Даргахвадата (времени долгого правления).
Низшая форма познания посредством органов чувств и разума связана с настоящим временем, поскольку дает возможность делать выводы относительно окружающей действительности здесь и сейчас. Из стихий этой форме сознания соответствует самый тяжелый элемент – земля (твердое состояние материи), из сторон света – Юг.
Второй уровень познания мира (посредством интуиции), доступный поэтам, музыкантам и художникам, связан с прошлым временем, воспоминаниями и впечатлениями от пережитого. Стихия, связанная с эмоциональной сферой – вода (жидкое состояние материи), а направление сторон света – Запад.
Третий (пророческий) уровень сознания, доступный лишь очень малому числу людей, пробудившихся от духовного сна, разумеется, соответствует будущему. Из сторон света этой форме познания соответствует Восток, а из четырех стихий – воздух (газообразное, подвижное состояние вещества).
Высшая форма познания – Божественное откровение – соотносится с вечностью и неоскверненной стихией огня (плазменным состоянием вещества). Север хранит в себе эманации вечности, открывающей свои бесконечные горизонты лишь настоящим магам. С Севера материка пришло и распространилось по всему континенту учение Ариев, основанное на признании первостепенности времени и пространства как необходимых условий для возникновения проявленного мира.

Суфии, переложив на образный язык поэзии древние зерванитские представления о природе вещей, создали весьма своеобразное учение, просуществовавшее как мистическое направление ислама более 10 веков. Общаясь с суфийскими дервишами во время своего длительного путешествия на Восток в поисках ответов на волнующие его философскомировоззренческие вопросы, Гурджиев соприкоснулся с древней мудростью зерванитов, почерпнув из нее немало для построения собственной оригинальной философской концепции. Гурджиев, в отличие от теософов (Блаватская, Рерих), путешествовал не по Индии и Тибету, а по Персии, перенимая у исламских мистиков сакральные практики саморегуляции человеческого организма, что позволило ему стать одним из самых популярных эзотерических учителей на Западе. Лишь благодаря знакомству с персидской эзотерической мыслью Гурджиеву удалось создать собственную оригинальную философскую доктрину, резко отличающуюся от распространенных взглядов последователей учений индийского происхождения. Персидское и тибетское влияние явно ощущаются в утверждении Гурджиева о существовании лишь четырех путей получения эзотерического опыта. Он дал сим четырем путям весьма лаконичные, но емкие названия: путь факира, путь монаха, путь йога и путь хитреца. Последний, четвертый путь, по мнению Гурджиева, наиболее точно подходит для получения трансцендентного опыта в условиях современного общества. Путь хитреца не требует ограниченного круга общения, ухода в монастырь, отказа от привычной жизни и деятельности. Для внутренней работы в качестве великолепного опытного материала Гурджиев предлагал использовать самую обычную повседневную жизнь. Адепты школы мага-хитреца одновременно жили в двух реальностях: внешней (объективной) и внутренней (субъективной), не проводя между ними разделительной черты, чего требует следование иным духовным традициям.