Много-образие форм, немыслимость их сочленений, помноженные на сложность орнаментального и скульптурного декора, покрывающего почти все плоскости сложнейшего экстерьера здания, просто завораживают зрителя, а архитекторов-профессионалов приводят в священный трепет, поражая обилием творческих находок и гениальностью замысла.
Готический план собора по трем сторонам латинского креста фланкирован двенадцатью башнями-колокольнями в честь апостолов – сподвижников Христа. На каждом из трех величавых фасадов — по четыре башни, вздымающихся более чем на сто метров. Высота же центральной башни в средокрестии собора на пересечении трансепта и основного нефа должна достигнуть 170 метров! Огромное внутреннее пространство собора перекрыто звездчатыми готическими сводами, опирающимися на лес колонн, разбивающих пространство храма на пять продольных нефов и три поперечных. В храме три входа (по трем лучам латинского креста), полукруглое завершение храма, где расположен алтарь, — апсида, — стала подножием для множества башенок-пинаклей, возведенных над ожерельем капелл. В целом храм поражает. Неистощимый на выдумку архитектор проявил здесь всю свою вулканическую фантазию.

Своды собора

Не смотря на всю сложность принимаемых инженерных и конструктивных решений (без чего не обходится работа архитектора), Гауди во всех своих творческих исканиях предпочитал руководствоваться интуицией, которая его никогда не подводила. Прошло более ста лет, а все его сооружения стоят поныне, несмотря на всю рискованность и кажущуюся непро-думанность некоторых конструкций (наподобие наклонных витых колонн). Известно, что великий каталонец не любил делать точных чертежей (в Раке Сатурн изгоняется), а без них невозможно выполнить точных расчетов. Зато он очень любил рисовать, лепить, моделировать – его творчество шло от тактильных ощущений (Венера в королевском градусе), от соприкосновений с природой, и именно поэтому оно воздействует на бессознательные струны душ миллионов людей, способных чувствовать, сопереживать, искать и обретать гармонию.

Гауди отрицал ровные линии и прямые углы, считая их противоречащими природе. Очертания крыш и фасадов, линии окон и карнизов его домов плывут, текут, игриво вздымаются, но только не стоят на том месте, на котором, казалось бы, должны быть – они похожи на застывшие волны. В этом проявляется вся «водная», текуче-пластичная сущность архитектора Антонио Гауди, рожденного под зодиакальным знаком Рака и имевшего земно-водную космограмму. Возможно, поэтому его строения напоминают замки из песка, которые он строил в большом количестве в детстве, проводя много времени на морском побережье. В карте рождения Гауди подавляющее большинство планет оказалось в знаках водной и земной стихий (Солнце, Юпитер, Нептун, Марс, Сатурн, Уран, Плутон, Хирон, Лунные узлы и Белая Луна). Мы считаем, что именно поэтому архитектор во всем старался подражать органическим формам природы. Он ненавидел замкнутые и геометрически правильные пространства, а ровные плоскости стен доводили его прямо-таки до сумасшествия; Гауди избегал прямых линий, считая, что прямая линия — это порождение человека, а круг — порождение Бога.

Философ-архитектор говорил: «…исчезнут углы, и материя щедро предстанет в своих астральных округлостях: солнце проникнет сюда со всех сторон и возникнет образ рая… так, мой дворец станет светлее света». Разумеется, Гауди рассуждал столь же неординарно, сколь и возвышенно, он относился к архитектуре как к возможности создать пространство, в котором бы человек мог не просто жить, а претерпевать новое духовное рождение, подобно Фанету Протогону в Мировом яйце.
Гауди был автором невиданных ранее параболических сводов. Образцом совершенства он считал куриное яйцо, феноменальной прочности которого он пытался достичь в своих фантастических сводчатых конструкциях. Чтобы не «резать» помещение на части, он придумал собственную безопорную систему перекрытий. Только через 100 лет появилась компьютерная программа, способная выполнить подобные расчёты. С помощью этой программы специалисты НАСА рассчитывают траектории космических кораблей. Гауди же, конечно, ничего не рассчитывал, полностью полагаясь на свою творческую интуицию и бесконечно многообразный каталог форм живой природы. Деревья, скалы, морские раковины были источником вдохновения для талантливого зодчего. Гауди стремился как можно точнее копировать природу, на протяжении многих лет обходя приход в поисках подходящих моделей.